vodnommeste

Некоторые начальники интендантуры были руководителями в других участках лагерной жизни: Александр Монцибович, Григорий Дороживський и Войцех были организаторами и преподавателями матуральные курсов; Клим Монцибович продолжал школу мерников; Ярослав Сапожников стал одним из воспитателей куреня молодежи, а Илярий Кушниренко руководил танцевальным ансамблем.
В мае 1947 года пленных перевезли в Англию, где их порозмищувано по малым лагерях в Англии и Шотляндии, и они в большинстве работали в сельском хозяйстве. Здесь старшин отдельно в отдельные лагеря. Во второй половине 1948 года все уволены с разрешением на поселение в Великобритании.

Те дивизионники, которые попали в американский плен, оказались малыми группами в разных лагерях. В большой группе (около 1000 пленных) оказались два старшины интендатуры - Роман Тицкий и Филько Конецкий. Они сделали свой соответствующий вклад в организацию хозяйственных дел. Из американского плена они освобождены в январе 1947 года.

Никто не забудет тот день поздней осенью, когда наш лагерь неожиданно посетили украинскую из свободного мира - о. д-р Михаил Ваврик и о. д-р Иван Биланич. Впоследствии лагерь посещали другие отцы: д-р Иван Прашка (позже епископ в Австралии), д-р Мирослав Любачивский (позже кардинал), Дзюба и другие. Это посещение преподнесли мораль таборовикив и оживляют жизнь в лагере. Визита лагеря архиепископом Иваном Бучко зимой стала крупнейшим лагерных праздником. Архипископ Бучко со своими отцами помогали в организации религиозной и культурной жизни в лагере и были посредниками между лагерем и свободным миром. Многогранна жизнь лагеря описано в книге Всеволода Будного "Римини", однако следует подчеркнуть, что все посетители лагеря в 1946-7 гг выражали свое восхищение всем, что видели. Английское командование часто показывало наш лагерь как образцовый. Одним из последних посетителей этого лагеря был сотник канадского летунства Богдан Панчук. Он сразу стал большим другом дивизионников и впоследствии всегда повторял, что он был "последним добровольцем" дивизии.

Старшины и подстаршины интендантуры себя полностью оправдали в организования и производстве хозяйства лагеря. Заведывание вещами, на которые каждый был лакомый, не всегда легкое или популярное, но не записано случаев коррупции или злоупотреблений.

Умовины в Беллярии были плохие. Большинство воина была без крыши над головой, все были голодны - уха на обед, кофе с сахаром и немного консервной сои утром и вечером - это все. Никто не знал, что творится вне стана, и какая судьба ждет нас. Ходили разные новости из сомнительных источников, т. н. "Пароли", которые либо смешили или тревожили таборовикив. Многочисленная советская репатриационные комиссия приходила к лагерю и, принимая различные формы агитации, провокации и застрашування, убеждали к возвращению в Советский Союз. Несмотря на состояние напряжения, распределение продовольствия функционировал хорошо и почти не было злоупотреблений или нареканий.

Осенью нас перевезли в недалекого, уже построенного лагеря на бывшем военном аэродроме около Римини, где были жестяные бараки для разных лагерных нужд и хорошие военные палатки для всех таборовикив. Здесь нормализовалось питание, началось выдачи одежды, билля, коцив и обуви. Хотя эти вещи уже были б демобилизованным войском, но были в хорошем состоянии. Здесь начались контакты с внешним миром. Здесь нас в известность, что генерал Павел Шандрук, командующий Украинской Национальной Армии, в которой при конце войны включено нашу дивизию, повысил степени всем выпускникам старшинского административной школы - до хорунжего интендатуры.

При конце мая 1945 нас, сложили оружие англичанам, перевезли в округе возле городка Белярия в средней Италии. Около 11 000 воинов разместилось на поле которых 60 гектаров, на котором еще кое-где росла недозрелая пшеница. Посреди лагеря стояла большая каменная хата, в которой примистилася команда лагеря и пищевой состав. Комендантом стал полковник, впоследствии генерал-хорунжий Михаил Крат. Лагерь организован на военный лад и разделены на полки, шалаши, сотни и т.д. Английская команда дала нам всего 20-30 старых шатер для административных нужд, а все воинство пришло небом или под тем, что кто с собой принес. Лагерь был огорожен колючей проволокой. Его охраняли английские часовые, а ночью светили рефлекторы.

Здесь сразу нужно было решить две важные проблемы - питание и его распределение и санитарно-гигиенических устройства. Наибольшей активностью в лагере в то время было выдачи продовольствия и "поход" утром в лятрин.

Дела хранения, распределения и приготовления пищи взяли на себя административные взводный и старшины, которых в Италии досталось 22. Роман Стефанюк стал главным интендантом, а хор. Мельник и Ю. Федик - заведующими одеждой и продовольствия. Другие обняли административные посты по полкам и шалашах.

В последних месяцах войны труд интендантов не была ни легкой, ни безопасным. В Словении обозы всегда были загрожени или партизанскими наскоками ночью, или налета самолетов днем. Когда боевые части были в акции, интенданты отвечали не только за доставить продовольствия и других припасов для фронтовых солдат, но тоже за охрану обозов с военным имуществом, наплечниками и личными воинскому вещами, которые оставались в обозах. НЕ влегшувало дела и то, что командиры сотен конечно видряджувалы в обозов худших воинов и конюхов. Недоставало подстаршин. К тому весь транспорт был конный.

Следует также вспомнить, что после битвы под Бродами в дивизии был недостаток подстаршин, особенно в администрации. После нашего подстаршинской подготовки, в Дахав еще одна группа была туда выслана на такой же курс в июне 1944 года. Те курсанты вернулись в дивизию в Словакию. Из этой группы до 31-го полка уделено Мысака и Ивана Плювако. Кроме этого, в запасном полку организован краткий курс счетоводов для сотен.

Несмотря на такие браки и недостатки, обозы выполняли свою функцию удовлетворительно. После капитуляции у наших обозов собирались отступающие фронтовые войска и наши тощие лошадки наскочили хаос отступления, через заснеженные Альпы, в первых английских залогов - на сборные пункты в Фельдкирхен и Шпитталь.Наш куренной обоз перевез в Фельдкирхен 4 полевые кухни, которыми мы поделились с другими частями, и достаточно пищи на пропитание 600 человек на одну неделю. Там мы все разделили между воинов нашего шалаша, даже такие вещи, как "сливовичку", сигареты и немецкие деньги (марки). После перехода через Альпы весь немецкий персонал отошел от нас.

Меня назначен на заместителя интенданта II-го куреня 31-го полка, но интенданта шалаш в то время еще не было. В начале октября дивизия переименована в Словакию, сюда прибыл новый интендант. Это был среднего возраста немец из Восточной Пруссии, в степени поручителя. Он выведал меня о моих квалификации и сказал, что это очень хорошо - он не имеет никакого понятия о военной администрации и ею заинтересован. Он сказал, чтобы я делал все, что нужно, а когда мне будет кто-то на пути, чтобы сказать ему, а он все починит. Мы друг друга поняли и между нами воцарилась "полное сотрудничество". Во время нашего быта в Словакии я выполнял функции интенданта, а он просиживал в кабаках или "колдовал" словацкие вдовы. Временами по нескольку дней не появлялся в нашей канцелярии. Перед выездом из Словакии его заместили другим немцем - хорунжим, который тоже не вмешивался в работу интендантуры, однако каждый день приходил в канцелярию.

В то время к нашему шалашу назначен на заведующего одеждой Кулицкий, выпускника нашего старшинского курса. Я неловко чувствовал быть его начальником, потому что он, гимназический учитель, был дважды меня старше. Хороший человек, но большой формалист, у которого время мелочь казалась большой проблемой. Не забуду случае, когда после нашего перемаршу из Словакии в Словении он пришел ко мне с очень огорчена лицом и заявил, что у него "очень важная проблема", которая может грозить военным трибуналом. Я спросил его, что случилось, и он ответил, что при исчислении инвентаря оказалось, что ему недостает два ведра, одна метла и одна пара ботинок. Мне тяжело было удержаться от смеха, но я знал, что у него это не шутка. Очевидно, я выписал ему свидетельство, что эти вещи были уничтожены во транспорта.

Дивизионная интендантура, которая почти в целости вернулась из-под Бродов, состояла из немцев, которые недоброжелательно относились к нашей группе. Дивизионный интендант, майор Зульцбах, даже не хотел поздравить нас или лично познакомиться с нами. Мы не знали, кто и по какому ключом призначував нас на разные посты.

Нас назначаемые на подрядные посты в полках, шалашах и даже по сотням. Несколько были заместителями куренных интендантов, другие заведующими мундира или продуктов, многие оказались на постах счетных по сотням, а на такие посты наши ступени были слишком высоки. Не думаю, что переборщи, если скажу, что больше дискриминации подвергались украинской в ​​интендантури. Одной из причин, пожалуй, было то, что в конце 1944 года немцы имели много старшин, которые не способны к фронтовым функций и утративших свои позиции на ранее оккупированных землях. Их назначаемые на различные административные посты, хотя они не имели на это необходимых квалификаций.

Только после войны мы узнали, что в тайному приказе главного управления СС о персональном составе штабов дивизии с 5 сентября 1944 говорилось, что "немецким персоналом должны быть обсажены дивизионный и полковые штабы, подразделения связи и все административные посты (кроме конюхов и возниц ) ".

Сташинский курс администрации стало 43, а 36 его закончили. Где-то 15 августа мы выехали в Нойхаммер, где был сборный пункт дивизии.

В Нойхаммере мы застали хаос. Никто не знал, что делать. Приезжали военные из разных тренировок, розбиткы из-под Бродов, новые рекруты из запасного полка и т. п. В начале сентября начали приезжать выпускники других офицерских школ - пехоты, артиллерии, связи. Через несколько недель мы сидели наших квартирах, ожидая новых распоряжений.

В первых неделях сентября большинство разбросано подразделений дивизии была в Нойхаммере. Командир дивизии ген. Фрайтаг зарядил сборник, на котором провозгласил, что Главная квартира поручил ему формировать новую дивизию, и похвастался, что фюрер наградил его рыцарским железным крестом, за что он благодарен немецким и ... украинский воинам дивизии. Никто его не оплескував.

Начали формироваться полки, шалаши, сотни и другие подразделения. Молодые украинские выпускники офицерских школ хорошо вывязывались из своих обязанностей на постах командиров сотен и чотив. Все высшие посты обсаджувано немцами.

Нас сообщено, что все те, которые успешно закончили курс, получат повышение к степени хорунжего еще перед выездом в дивизии. Мы подали измерения своей одежды, шапок и обуви и назначен одного немецкого старшину и 8 выпускников, которые имели поехать в Чехию у Праги по униформы.

Между тем пришли вести, что дивизия разгромлена в битве где-то возле Львова, поездку в Прагу по униформы отложено. Несколько дней спустя нам добавили новую дату поездки, но тем вместе должно ехать только 4 курсанты и только по пояса и фуражки. Однако и эту поездку отложили.

Вести о дивизии были каждый трагические - у Бродов дивизия окружена и уничтожена. Мы были беспокойные и возмутилась. В дивизии было много наших друзей.

Командование школы не знало, что с нами делать и ожидало дальнейших инструкции. То время, почти две недели, мы проводили на безделье.

Едва мы повернулуся, как командование школы провозгласило немедленное поготивля всей школы. Заряжен, чтобы все вышли на площадь в полном боевом кулисы, выдано нам оружие и боевую амуницию, разделены на четы и назначен транспорт. Мы ничего не знали, - думали какой-то десант парашютистов, - и так ждали дальнейших приказы до 2-х часов утра. Наконец нам сказали, что произошло покушение на фюрера, но он жив. Мало времени оставалось на спать, а утром мы продолжали писать свой экзамен, который закончили 22 июля.

Первый ряд: В. Заброцкий, А. Горошко, Т. Горынь, взводный (немец), комендант подготовки (немец), К. Мельник, Р. Мартынюк, Ю. Гарасимов, Я. Ярема.
Второй ряд: С. Костельник, н.н., С. Слабик, Процик, н.н., Б. Чайковский, И. Салагор, Я. Кулицкий, Климкив, Т. Конецкий, С. Гарасимьюк, С. Редька , Р. Чолкан.
Третий ряд: М. Збудовський, Р. Романко, О. Третьяк, Комарницкий, А. Монцибович, М. Матычак, Р. Кочержук.
Четвертый ряд: Г. Дороживський, Б. Любачивский, Р. Тицкий, Я. Сапожников, Б. Скаськив, Р. Стефанюк, К. Монцибович, Ю. Федик, Войцех, Я. Петров, Бойчук.